Истории
10 февраля 2018
Айгерим Капар
Астана предстала объектом социологического знания, так как город это прежде всего люди
Куратор Айгерим Капар о своих отношениях с городом, о современном искусстве, урбанистике и новых смыслах.
— Айгерим, расскажите о выставке "Time&Astana: After Future", почему была выбрана Астана?
— Я приехала в Астану весной 2017 г., по приглашению компании, занимавшейся созданием коллекции современного искусства в Национальном павильоне и Музее будущего на EXPO. В то время я жила в Нью-Йорке, но приняла приглашение, мне был интересен проект и хотелось быть свидетелем и участником глобального события в Казахстане. Проект завершился в начале лета, я планировала уезжать, но мне было настолько интересно, что я осталась наблюдать за городом. Так как уже появилось сопереживание к Астане, это стало частью моей жизни и реальности, ну и поскольку я – куратор, все вылилось в выставку: а что еще я могла сделать для города.

Сама идея и замысел – только часть проекта, у многих есть хорошие идеи, но возможность реализации это важный момент и здесь я хочу поблагодарить Национальный музей Республики Казахстан и лично Розу Абенову, руководителя центра современного искусства за интерес и поддержку творчества молодых художников и кураторов. Думаю, это очень смело «впустить» молодых ребят в стены такой институции как музей из которых - несколько дебютантов. Выставка стала первым масштабным групповым проектом современного искусства в музее, это был эксперимент как и сам город.
Астана интересный феномен, осуществленный мега проект. К ней можно относиться по разному, кто-то ее любит, а кто-то нет, но ей поверьте все равно, она просто есть.
Айгерим Капар (фото Michael Daniel Sagatis)
Как и любой другой мегаполис подвержена проблемам роста, каждый день у нее появляются новые жители, как с регионов так и со всего мира, которые в поисках перспектив и возможностей зачастую смотрят на город через призму потребления. Многие продолжают думать что в Астане до сих пор «никого и ничего нет». Эффект временности в этом городе – ощущается физически, спросишь у кого-нибудь, как долго он живет здесь, и часто получаешь ответ – временно, но это "временно", как правило, затягивается на года. Поэтому мне больше всего было интересно время, его течение в ткани города. Здесь можно наблюдать будущее - территорию EXPO, настоящее- левый берег и прошлое - правый берег. Еще я заметила, что у города быстрый темп развития, за которым сами жители не успевают, в связи со стремительными изменениями и прививанием концепции будущего, возникает конфликт невозможности осознанно проживать и осмыслять время. Как говорил художник Асхат Ахмедьяров на одной из встреч Art Сollider про медленно двигающиеся шымкентские облака и стремительные астанинские: в Шымкенте время тягучее и длинное, а в Астане оно быстрое. Ну и конечно иллюзии расстояний в городе, архитектура и погодные условия не остались без внимания. Выставка задумывалась как возможность остановиться, выдохнуть, попытаться обнаружить точку опоры для осмысления происходящего, создать пространство для диалога, а современное искусство - один из самых действенных инструментов.
Я думаю, вам это удалось. А художники легко откликнулись поразмышлять об Астане?
— Интерес со стороны художников был активный, из 45 заявок мы отобрали 30 работ и 25 участников. Согласно концепции выставки, в художественном исследовании Астана предстанет объектом социологического знания, так как город это прежде всего люди. Во время совместного исследования мы обнаружили множество интересных моментов, результатом которого и стала междисциплинарная выставка. Некоторые работы уже были готовы, то есть и до выставки город был объектом художественной рефлексии. Большое спасибо тьюторам выставки - Алмагуль Менлибаевой и Асхату Ахмедьярову за совместную работу и поддержку, для нас это был так же образовательный проект.
А как проходили ваши исследования?
— В рамках работы творческой коммуникационной платформы Artcom, на базе которой мы как раз запустили проект «Art Сollider – когда искусство встречается с наукой» - это дискуссии, лекции на стыке искусства и науки, мы встречались с учеными, философами, антропологами, политологами, вели обсуждения памяти в пространстве города и за ним, архитектуры, истории, новых медиа, публичных пространств современного города и т.д. К кому бы мы ни обратились, выступить спикером или предоставить пространство все откликались с полуслова, многие проявили искренний интерес, например Media Lab Nazarbayev University, Кафедра философии ЕНУ им. Л.Н. Гумилева. Наверное потому что выставка и исследование было про нас самих.
Поделитесь вашими исследованиями города: что было ожидаемо, а что стало сюрпризом?
— Так много всего…Интервенция была интересная. Мы с художниками задумали арт интервенцию в пространство города, составили маршрут - таймлайн: из будущего в настоящее и прошлое – с целью соединить их и изменить повседневность города. Начали мы с территории EXPO, на бельевую веревку навешали нашу одежду, белье, как символ чего то личного с желанием одомашнить пространство и ходили с ней по городу. Реакция у людей была разная. Например, во время перформанса, как его потом прозвали «Скандал в Хан- Шатыре», нас настойчиво попросили покинуть помещение. Хотя, казалось бы, такое же белье висит на витринах торгового центра, а мы только лишь предложили жителям города сойти с витрин в жизнь. Интервенция закончилась на вокзале, потому что вокзал – портал в город в который каждый день приезжают новые жители – там мы совершили «шаманский ритуал» - разрезали веревку и повязали ее к памятнику паровоза как символу уходящей эпохи.
А почему бельевая веревка?
— Это какая-то личная история, она ассоциируется с чем-то домашним, теплым, а одной из целей интервенции – одомашнить город. К тому же интересно, например, если на правом берегу эти верёвки не вызывают никакого интереса и повсеместно распространены, а на левом берегу их невозможно увидеть – это своего рода отторжение какой то части себя, как мне кажется.

Был такой забавный момент: летом в Алматы проходил Artbat Fest в новом районе социального жилья Алгабас. Будучи там, меня не покидало ощущение, что я нахожусь в Астане, и только одно выдавало Алматы – корпешки, висящие на балконах.

А как менялся первоначальный замысел?
— Изначально это был открытый исследовательский эксперимент, который формировался в творческом процессе и как результат интеллектуальной работы. То, что должно было получится в итоге до последнего момента оставалось открытым, как и сейчас собственно, так как выставка продолжается и пока она живет, благодаря зрителям и складывающемуся диалогу, где происходит генерация новых смыслов и взглядов. Сегодня можно проследить какая встреча, дискуссия повлияла на работу художника и как одни смыслы вытекают из других и становятся общественным дискурсом.
Как изменилось ваше ощущение Астаны?
У нас с Астаной была «борьба», мне пришлось с ней договариваться.
После открытия выставки, я довольно поздно вышла из музея, выдохнула и сказала себе, что да, теперь это мой город. У нас с Астаной была «борьба», мне пришлось с ней договариваться, даже помню момент как просила – ну пожалуйста, дай мне провести эту выставку, я искренне хочу рассказать важную историю. А еще я стала гораздо лучше понимать себя, свою страну через этот город.
Она вам все еще кажется пустой и холодной, или она теперь наполнилась какими-то смыслами? То есть после супер плотного Нью-Йорка Астана может показаться немного пустой из-за особенностей застройки.
— Могу с уверенностью сказать, что город меняется, возможно уже изменился, он уже наполнен, и это надо замечать и работать с этим, осмыслять, находить взаимосвязи, которые сами по себе не появятся. Мы уже здесь живем и нас много. А архитектура, устройство города, погодные условия - это вызов, по Тойнби - чем больше вызов, тем сильнее ответ.
Айгерим, спрошу как у профессионала – Астана сейчас делает большую ставку на культуру как на сектор экономики. Насколько оправдано такое решение, культура может стать самостоятельным сектором городской экономики?
— Я думаю, это жизненно необходимо для того, чтобы состояться как экономически так и политически, я рада, что есть такие планы. Для успешной реализации нужна большая подготовительная и исследовательская работа, необходим анализ международного опыта, знание механизмов и принципов и самое важное понимание, что нового невозможно добиться старыми методами.
А какой спрос на искусство? Можем ли мы рассчитывать на спрос на наше искусство в регионе, например?
— Спрос как известно рождает предложение, для того чтобы стать частью глобального диалога, рынка искусства, нужно довольно много ресурсов: развитая система искусства, инфраструктура, самое важное образовательные институции и человеческий ресурс, интерес со стороны общества, понимание ценности искусства. Необходимо создать ценность для самих себя и вместе с тем быть интересными и центрально-азатскому региону и глобальному миру.
Как вы думаете, для этого нужна государственная инициатива?
— Это должна быть командная игра, где участвуют государство, художники, общество, бизнес, меценаты. К сожалению бизнесу в Казахстане искусство сегодня совершенно не интересно, потому что на одних патриотических чувствах далеко не уедешь, нужен закон о меценатстве, который учитывает все интересы. А пока выгоднее и привычнее вкладывать во вторых жен, десятую квартиру и машину. Государство начинает инициативу, много внимания к искусству по программе Рухани Жангыру. Хотелось бы видеть государственные инициативы в образовательных, научных проектах, программах резиденции, системе грантов для поездок и реализации проектов для художников. Если мы посмотрим на Сингапур, ОАЭ, а мы частенько на них смотрим, то там начиналось с государственных инициатив, которые поддержали остальные игроки. В Корее например на законодательном уровне при постройке здания около 7% бюджета должнo быть заложенo застройщиком на искусство. Когда в стране сильно развито современное искусство это выгодно и в экономическом, социальном и политическом плане.
Как посетители выставки отнеслись к ней? Все-таки современное искусство полемично. Думаете, она получила понимание и вызвала отклик?
— Если судить по реакции в социальных сетях, то отзывы были разные, многие нашли ее интересной. Кто-то как обычно, говорил, что это не искусство вовсе. А вот люди, которые приходят в музей и заходят на выставку чаще всего говорили, что она очень необычная, как говорил Сакен Нарынов: «Народ сер, но мудр». Большой интерес у жителей города вызвали кураторские экскурсии, участники активно вступали в обсуждения как самой выставки так и современного искусства. Комментарии вроде «раньше мне казалось что современное искусство - что-то не понятное, а оказалось очень интересным», сопровождали каждую встречу.

А говорить о том, что где-то понимают или нет, то тут все условно. Например, я как-то выходила с Armory Show и увидела, что на столбе висит агитплакат, на котором изображен перечёркнутый фонтан Дюшана и вопрос, «разве это искусство»?, а казалось бы Нью-Йорк.
А давайте тогда попробуем порассуждать, что такое современное искусство.
— Сложно ответить однозначно, существует тысячи определений. Для меня современное искусство - образование, среда для общественной коммуникации, сфера в которой осмысляется современность, время в котором мы живем его критика и анализ. Искусство задает вопросы, оно не обязано быть красивым, говорить только о чем-то позитивном, это сама жизнь, а жизнь она разная.
Современному искусству, художникам то есть, важно быть понятными?
— И искусство и художники хотят быть услышанными и понятыми, искусство есть средство коммуникации и здесь зритель выступает не менее важные актором. Совсем не обязательно понимать работу именно так как представил ее художник, у зрителя может быть свое отличное от автора понимание работы, как и мы с вами можем понимать одно и то же произведение по-разному.
Пролистывая все отзывы, я заметила, что так и произошло с вашей выставкой, мы все поняли, что хотели, что поняли, но меня не покидает ощущение, что как в некотором смысле текст, как мысль, искусству все же тоже важно быть понятым каким-то одним правильным образом.
— Я не могу поставить знак равенства между описанием/концепцией и самим произведением искусства. Современное искусство тем и прекрасно, что оно открыто для интерпретаций, и каждый понимает как видит, главное вопрос был задан и есть факт самого размышления. Интерпретаций одной и той же работы может быть множество, произведение может включать и рождать несколько смыслов. Нет одного единственного варианта, правильных и не правильных мнений.